Неточные совпадения
Возвратившись к круглому
столу, я изобразил синего зайца, потом нашел нужным переделать из синего зайца куст.
Самгину показалось, что глаза Марины смеются. Он заметил, что многие мужчины и женщины смотрят на нее не отрываясь, покорно, даже как будто с восхищением. Мужчин могла соблазнять ее величавая красота, а женщин чем привлекала она? Неужели она проповедует здесь? Самгин нетерпеливо ждал. Запах сырости становился теплее, гуще. Тот, кто вывел писаря,
возвратился, подошел
к столу и согнулся над ним, говоря что-то Лидии; она утвердительно кивала головой, и казалось, что от очков ее отскакивают синие огни…
Варвара
возвратилась около полуночи. Услышав ее звонок, Самгин поспешно зажег лампу, сел
к столу и разбросал бумаги так, чтоб видно было: он давно работает. Он сделал это потому, что не хотел говорить с женою о пустяках. Но через десяток минут она пришла в ночных туфлях, в рубашке до пят, погладила влажной и холодной ладонью его щеку, шею.
Клим присел на край
стола, разглядывая Дронова; в спокойном тоне, которым он говорил о Рите, Клим слышал нечто подозрительное. Тогда, очень дружески и притворяясь наивным, он стал подробно расспрашивать о девице, а
к Дронову
возвратилась его хвастливость, и через минуту Клим почувствовал желание крикнуть ему...
Не нашед ключа, Владимир
возвратился в залу, — ключ лежал на
столе, Владимир отворил дверь и наткнулся на человека, прижавшегося в угол; топор блестел у него, и, обратись
к нему со свечою, Владимир узнал Архипа-кузнеца.
— Мы это все проверим, ко всему еще
возвратимся при допросе свидетелей, который будет, конечно, происходить в вашем присутствии, — заключил допрос Николай Парфенович. — Теперь же позвольте обратиться
к вам с просьбою выложить сюда на
стол все ваши вещи, находящиеся при вас, а главное, все деньги, какие только теперь имеете.
Он прописал до света,
возвращался к тетрадям не один раз во дню, приходя домой вечером, опять садился
к столу и записывал, что снилось ему в перспективе.
После каждого выстрела он прислушивался несколько минут, потом шел по тропинке, приглядываясь
к кустам, по-видимому ожидая Веру. И когда ожидания его не сбывались, он
возвращался в беседку и начинал ходить под «чертову музыку», опять бросался на скамью, впуская пальцы в волосы, или ложился на одну из скамей, кладя по-американски ноги на
стол.
Гааз жил в больнице. Приходит
к нему перед обедом какой-то больной посоветоваться. Гааз осмотрел его и пошел в кабинет что-то прописать.
Возвратившись, он не нашел ни больного, ни серебряных приборов, лежавших на
столе. Гааз позвал сторожа и спросил, не входил ли кто, кроме больного? Сторож смекнул дело, бросился вон и через минуту
возвратился с ложками и пациентом, которого он остановил с помощию другого больничного солдата. Мошенник бросился в ноги доктору и просил помилования. Гааз сконфузился.
— Вы, впрочем, может быть, бредите, — решила генеральша и надменным жестом откинула от себя портрет на
стол. Александра взяла его,
к ней подошла Аделаида, обе стали рассматривать. В эту минуту Аглая
возвратилась опять в гостиную.
Абрамовна вышла из его комнаты с белым салатником, в котором растаял весь лед, приготовленный для компрессов.
Возвращаясь с новым льдом через гостиную, она подошла
к столу и задула догоравшую свечу. Свет был здесь не нужен. Он только мог мешать крепкому сну Ольги Сергеевны и Софи, приютившихся в теплых уголках мягкого плюшевого дивана.
Затем она подошла на цыпочках
к выходной двери, вынула ключ,
возвратилась в спальню, сунула его под подушку, поставила на
стол пузырек с ядом и потушила свечу. Она бросила последний взгляд на постель и ей показалось, что она видит впотьмах, как глядит на нее труп.
Вы можете себе представить, сколько разных дел прошло в продолжение сорока пяти лет через его руки, и никогда никакое дело не вывело Осипа Евсеича из себя, не привело в негодование, не лишило веселого расположения духа; он отроду не переходил мысленно от делопроизводства на бумаге
к действительному существованию обстоятельств и лиц; он на дела смотрел как-то отвлеченно, как на сцепление большого числа отношений, сообщений, рапортов и запросов, в известном порядке расположенных и по известным правилам разросшихся; продолжая дело в своем
столе или сообщая ему движение, как говорят романтики-столоначальники, он имел в виду, само собою разумеется, одну очистку своего
стола и оканчивал дело у себя как удобнее было: справкой в Красноярске, которая не могла ближе двух лет
возвратиться, или заготовлением окончательного решения, или — это он любил всего больше — пересылкою дела в другую канцелярию, где уже другой столоначальник оканчивал по тем же правилам этот гранпасьянс; он до того был беспристрастен, что вовсе не думал, например, что могут быть лица, которые пойдут по миру прежде, нежели воротится справка из Красноярска, — Фемида должна быть слепа…
— Ну, слава богу, проводили! — сказал мне Зачатиевский,
возвращаясь из передней, — теперь вы — наш гость! садитесь-ка сюда, поближе
к источнику! — прибавил он, усаживая меня
к столу, уставленному фруктами и питиями.
Зарядив таким образом пистолет, он завинтил пороховницу, повесил ее на прежнее место и,
возвратившись к письменному
столу, сел в кресло.
Когда они
возвратились к Клеопатре Петровне, она сидела уж за карточным
столом, закутанная в шаль. На первых порах Клеопатра Петровна принялась играть с большим одушевлением: она обдумывала каждый ход, мастерски разыгрывала каждую игру; но Вихров отчасти с умыслом, а частью и от неуменья и рассеянности с самого же начала стал страшно проигрывать. Катишь тоже подбрасывала больше карты, главное же внимание ее было обращено на больную, чтобы та не очень уж агитировалась.
Вихров дал ей денег и съездил как-то механически
к господам, у которых дроги, — сказал им, что надо, и
возвратился опять в свое Воздвиженское. Лежащая на
столе, вся в белом и в цветах, Клеопатра Петровна ни на минуту не оставляла его воображения. На другой день он опять как-то машинально поехал на вынос тела и застал, что священники были уже в домике, а на дворе стояла целая гурьба соборных певчих. Катишь желала как можно параднее похоронить свою подругу. Гроб она также заказала пренарядный.
Но на этот счет Алексей Дмитрич оставался непреклонным. Кшецынский продолжал обедать за
столом его высокородия, и — мало того! — каждый раз, вставая из-за
стола, проходил мимо своего врага с улыбкою, столь неприметною, что понимать и оценить всю ее ядовитость мог только Федор. Но
возвратимся к рассказу.
С пистолетом в руках он
возвратился к письменному
столу и сел в кресло. Положив оружие, он достал два листа бумаги и начал писать.
Но
возвращаясь, по временам,
к действительности, голова его додумалась-таки до решения, как быть и что следует делать. Присев
к столу и вынув чистый лист бумаги, он принялся писать, медленно выводя буквы и как бы обдумывая каждое слово.
С этим она, обойдя с огнем всю квартиру, распорядилась внести свои вещи в кабинет мужа, а сама наскоро умылась, сделала без всякой сторонней помощи довольно скромный туалет и, послав человека за новою каретой, присела у мужниного письменного
стола и написала: «Я еду
к брату Григорию и через час
возвращусь. Если вы ранее меня
возвратитесь от княгини Казимиры, то распорядитесь избрать мне в вашей квартире уголок для моего приюта».
Матрена садится
к столу и пьет. Бальзаминова
возвращается. Матрена встает.
Нетов не слушал. Глаза его все
возвращались к листкам, лежащим на
столе.
— Вот буржуазная психология! А я как раз заметила наоборот; именно интеллигенты при первой же возможности
возвращаются к своим прежним барским привычкам… Да вот, ты же первый. Постоянно — то тебе невкусно за
столом, того не хочется…
Я был в отчаяньи — ушел и яду
Купил — и
возвратился вновь
К игорному
столу — в груди кипела кровь.
К обеду
возвратился граф Хвостиков. На него жаль было смотреть: он как сел на поставленный ему стул перед прибором на
столе, так сейчас же склонил свою голову на руки и заплакал.
— Сейчас доложу-с!.. Потрудитесь пожаловать в гостиную! — отвечал курьер и указал на смежную комнату. Бегушев вошел туда. Это была приемная комната, какие обыкновенно бывают на дачах. Курьер скоро
возвратился и просил Бегушева пожаловать
к Ефиму Федоровичу наверх. Тот пошел за ним и застал приятеля сидящим около своего письменного
стола в халате, что весьма редко было с Тюменевым.
К озлобленному выражению лица своего Тюменев на этот раз присоединил важничанье и обычное ему топорщенье.
Глумов (
возвращается и садится
к столу). Записать! (Вынимает дневник.) Человеку Мамаева три рубля, Манефе пятнадцать рублей. Да уж кстати весь разговор с дядей. (Пишет.)
Но оставим ученые рассуждения и
возвратимся к батенькиному банкету. Так извольте же припомнить, что этакие меды и пива стоят по всему
столу. Увидите же, что из этого после выйдет.
Он сел за
стол и занялся этим конспектом, и ему казалось, что
к нему
возвращается его мирное, покорное, безразличное настроение.
Сашка улыбался, гримасничал и кланялся налево и направо, прижимал руку
к сердцу, посылал воздушные поцелуи, пил у всех
столов пиво и,
возвратившись к пианино, на котором его ждала новая кружка, начинал играть какую-нибудь «Разлуку». Иногда, чтобы потешить своих слушателей, он заставлял свою скрипку в лад мотиву скулить щенком, хрюкать свиньею или хрипеть раздирающими басовыми звуками. И слушатели встречали эти шутки с благодушным одобрением...
Анисья проходит сердито в чулан,
возвращается с трубой и столешником и подходит
к столу.
— Ушел и яду
Купил — и
возвратился вновь
К игорному
столу — в груди кипела кровь,
В одной руке держал я лимонаду
Стакан — в другой четверку пик,
Последний рубль в кармане дожидался
С заветным порошком — риск право был велик,
Но счастье вынесло, и в час я отыгрался!
Дедушка, сердито шамкая губами, одевается, и мы идем
к речке. Ночь хорошая, лунная. Выкупавшись, мы
возвращаемся к себе. Графинчик стоит на
столе. Я наливаю две рюмки. Дедушка берет одну рюмку, крестится и говорит...
А чиновник, занятый своими мыслями, встал и, почесывая локоть, пошел зачем-то
к шкапу.
Возвратившись через минуту
к своему
столу, он опять занялся книгой: на ней лежала рублевка.
— Никонов певец! — возмущался он,
возвращаясь через пять минут
к столу и садясь писать. — Боже мой, что за вкусы! Этому Никонову в уличные певцы идти, а не в оперу!
К вечеру фельдмаршал совсем поправился и даже ходил гулять с Фаддеевым — город посмотрел и закатом солнца полюбовался, а потом, как
возвратился домой в десять часов, хозяин уже его ждет и
к столу просит.
Иногда,
возвращаясь из передней, он заходил через цветочную и официантскую в большую мраморную залу, где накрывали
стол на восемьдесят кувертов, и, глядя на официантов, носивших серебро и фарфор, расставлявших
столы и развертывавших камчатные скатерти, подзывал
к себе Дмитрия Васильевича, дворянина, занимавшегося всеми его делами, и говорил...